Вместо этого я задаюсь вопросом о взглядах, структурирующих фотографическую форму. Вопросом о том, почему в истории фотографии и теории фотографии мы мало говорили о том, что каждая фотография предполагает, как минимум и в качестве структуры, два взгляда. Мы смотрим на фотографию и тем самым смотрим чужими глазами или (если мы и есть фотограф), по крайней мере, глазами камеры. […]
Не есть ли это фундаментальное изменение в истории зрения? Появление фотографической воспроизводимости означает, среди прочего, именно это: теперь сам акт видения может быть воспроизведен. И при своем воспроизведении пережит снова. Почему это не попадало в фокус нашего внимания? Воспроизводимость — это не просто воспроизводимость объектов на фотографии, не воспроизводимость фотографии как объекта или сцены репрезентации. Фотографическая воспроизводимость распространяется и дублирует нередуцируемую уникальность взгляда, смотрения, акта видения и восприятия, который конкретизирует фотография […]
Означает ли эта идея о воспроизводимости, что видением — в самом своем несовпадении — можно поделиться? Что этот основополагающий акт индивидуации и субъективации, акт смотрения, на котором, как долго считалось основывается суверенность субъекта, вдруг с появлением фотографии — становится множественным, отделяется от уникальной пары глаз, вырывается на свободу в мире, чтобы повторять и повторяться снова? В противоположность дублированию образа, или технической воспроизводимости, фотография как рекурсивная структура подчеркивает, что каждая фотография — продукт множественных взглядов — что каждая фотография инициирует структуру «повторного видения», удвоенного видения.
Джордж Бейкер о Шэрон Локхарт
